Май 292018
 
 2018-05-29  Posted by on 2018-05-29 at 19:09
КОФЕ
КОФЕ

Сегодня я окончательно убедился: кофе разумен. А первое подозрение мелькнуло полгода назад, в канун Рождества, когда к нам пришли друзья. Женская компания решила погадать. Чашку выпитого кофе — вверх донышком над блюдечком, все взгляды — на рисунок гущи. И о чём-то в своем кругу щебечут. Это краем глаза: у нас в мужской компании свой фокус внимания.
Внезапно щебет превратился в кудахтанье: мы на них, что не так?

— Рисунок… рисунок одинаковый! – отвечает Мария, молитвенно воздев длинные изящные руки к потолку.

— Какой рисунок?

— Кофейная гуща, — плаксивым голоском, всхлипывая, пояснила Вика, и придвигает к нашему углу три блюдечка с остатками кофе.

— Ну и что же тут такого страшного, чтобы так переживать?

— От тупые. Рисунок гущи везде о-ди-на-ков! – чётко продекламировала деловая Ольга.

— Ну бывает, — чуть ли не хором разочарованно промычали мы… потом позвонил сосед, долго говорили с ним, не закрывая двери – так, обо всем и ни о чем одновременно. А потом и Рождество подошло: началось застолье, шутливая перебранка между теми, кто о вечном, молитвенном, и теми, кто позубоскалить.

Но Рождественское гадание прочно осело в сознании, и всякий раз, когда приходило время сварить кофе, всплывало из глубин памяти. И этот якорь так прочно зацепился за дальние извилины души, что начало казаться, будто кофе следит за мной, и как только я отвернусь – сбегает.

Чтобы успокоить психику, ворчу под нос:

— Ты, батенька, стал чрезмерно впечатлителен. И ничего в этом нет необычного… подумаешь, кофе сбежало… пардон, сбежал. Просто вспоминаешь об этих гаданиях лишь когда происходит негативное событие: все негативное – запоминается, а обычное — проскальзывают мимо сознания.

Ворчу, а сам держусь левой рукой за ручку кофеварки, правой – за выключатель конфорки плиты. Уж сейчас-то точно ты меня не обманешь! Но кофе преспокойно колышется в глубине турки – и не думает закипать, будто и нет никакого жара снизу.

— Нет… не обманешь! – снова ворчу я, не отводя глаз от плиты.

И в этот момент заиграл полонез Огинского — мелодия смартфона, входящий вызов. Догадываюсь: это Виталий, но глаз от турки не отвожу. Мы с Виталием договорились на рыбалку, и он, видимо, ждет сейчас внизу на машине. Впереди два дня отдыха: сосновая роща на берегу поросшего камышом озерца, рыбалка, тишина и… комары. Нужно захватить мазь. Рука тянется к смартфону… а куда я мазь? Смартфон продолжает играть полонез… вот он в руке, подношу его поближе к плите, чтобы не выпускать из вида турку.

— Привет!

— Привет…

— Может, за пивом съездить? Магазин открыт? Сколько сейчас времени?

Поднимаю глаза вверх — к часам… и в этот момент : «Пшшш…».

Убежал, стервец! Но я спокоен: снимаю облепленную кофейной гущей турку с конфорки, наливаю в кружку, другой рукой держу смартфон у уха.

— Нет, не нужно… сейчас спущусь.

Перевожу взгляд на плиту. Фу… нагадил! Присматриваюсь: на глянце поверхности плиты обозначился рисунок… рисунок фиги. Но я не теряю самообладания… бывает: это случайность — случайный рисунок, случайный контур.

Наспех выпиваю кофе, накрываю мокрой тряпицей пригоревшую гущу, надеваю с вечера приготовленный рюкзак, выхожу из квартиры…

В воскресенье вечером возвращаюсь: искусанный комарами, но полный умиротворения — весь, от макушки до мизинца. Мысли колышутся медленно и рассудительно, как у мамонта. Дома никого — домочадцы в деревне у бабушки.

Поднимаю тряпицу с плиты: фига не исчезла, а лишь чётче обозначила контуры. Но я в нирване: подумаешь, напиток утек… принимаюсь за уборку. Полчаса усилий – плита блестит!

Ложусь спать без кофе. Увещеваю себя, что кофе на ночь вредно. Но паникёрский голосок из глубин души ехидничает: раньше ты всегда чашечку кофе на посошок перед сном… испугался!

Ворочаюсь… ночью снится кошмар: кофе набухает, набухает, набухает – огромной чёрной шапкой, до потолка. Я кричу: «Беги! Беги! Беги!». А он ни в какую: пыжится и пыжится.

Утро встречает пронзительными лучами солнца. Босиком — на кухню: по отполированному глянцу плиты скачут солнечные зайчики. Взгляд на часы — проспал… бегу на работу без завтрака…

Два дня питаюсь в общепите. Плита блестит. Вечером звонок. Открываю: Виталий, собственной персоной. Взъерошенный.

— Привет.

— Привет, проходи… пиво — в холодильнике, коньяк – в серванте.

— Да нет, знаешь… завари ты мне кофе, плииз…

Я подозрительно смотрю на него: обычно он выбирал пиво.

— Ну, кофе так кофе, — отвечаю.

А сам спокоен, как Титаник. Включаю телевизор, усаживаю Виталия в кресло, протягиваю ему пульт.

— Держи… есть у меня один рецепт заварки… старинный: требует деликатности и внимания. Иду на кухню.

Выполняю упражнение Йоги — на дыхание: спокойствие и умиротворение растекаются по членикам тела. Начинаю понимать, что сейчас я не просто Титаник: я – Титаник, обросший льдом, и никакие айсберги мне сейчас не страшны.

Отключаю смартфон, закрываю форточку, подпираю стулом дверь комнаты , где Виталий. Застываю на мгновение у плиты, подняв руки как хирург перед операцией. Кофе – в турку… кипяток – туда же, левая рука сжимает ее ручку. Слежу за дыханием, взгляд контролирую, не отвожу от отверстия турки: на этот раз не обманешь – всё предусмотрел!

Считаю про себя.

— И- раз, и-два, и-три…

Плита уже раскалилась до красна.

— Сорок один, сорок два…

Кофе пыжится.

— Девяносто пять, девяносто шесть…

Чувствую: ему невмоготу, но делает вид, гадёныш, что он – айсберг для Титаника: попробуй, разогрей айсберг.

— Сто один, сто два…

Вздрагиваю: гулко бьют старинные часы – наследие деда. Однако помню: я – Титаник…

— Сто десять, сто одиннадцать…

А сзади тихий голосок:

— И что же тут происходит?

Вздрагиваю от такого поворота событий, но контроля не теряю. Не поворачиваясь отвечаю.

— Исподтишка – это подло: напугала!

— Специально! Чтобы следы преступления не уничтожил. Однако, ответь на вопрос: что случились?

— В каком смысле? Что значит «случилось»?

— Меня не было неделю, а кухня блистает чистотой! У тебя кто-то был?

— Кроме Виталика — никого, — начинаю оправдываться, и, повернувшись вполоборота, картинно крещусь.

— Вот те крест!

И в этот момент сзади раздается торжествующее «Пшшш!».

— Черт!

Хватаю турку… от резкого толчка остатки кофе растекаются в ехидной ухмылке по раскаленной поверхности плиты, продолжая шипеть: «Пшшш!».

Сердце бешено колотится в бессильной ярости: нирвана взорвана, Титаник идет ко дну!

Translate »